Всё, что вы хотите знать о книге Павла Санаева
«Похороните меня за плинтусом»
Похороните меня за плинтусом

Интервью Павла Санаева журналу «Караван историй»

стр. 1 из 5

По Фрейду я должен был вырасти клиническим идиотом с глубинным комплексом неполноценности. Маме, связавшей жизнь с Роланом Быковым, меня не отдавали. Дедушка считал, что у него украли дочь и, применяя кинематографический термин, говорил, что они вместе "не монтируются". Бабушка утверждала, что мама живет с "карликом-кровопийцей", который хочет забрать дедушкину машину, гараж и квартиру, а меня погубить как потенциального наследника. Самому потенциальному наследнику бабушка прочила кладбище не позднее шестнадцати лет. В книге "Похороните меня за плинтусом" есть персонаж карлик-кровопийца Дядя Толя из Сочи. Это и есть Ролан Антонович? Моя повесть не абсолютная автобиография. Это литературное произведение на основе реальных событий моего детства. Представьте себе несколько старых вязанных шапочек, которые распустили, чтобы связать из них новый свитер. Повесть написана от лица Саши Савельева, а не Паши Санаева, и было бы неверно проводить прямые параллели между жизнью нашей семьи и книгой "Похороните меня за плинтусом". Персонаж книги дядя Толя, художник из Сочи, конечно, имеет некоторое отношение к Ролану Антоновичу, и даже город, откуда он якобы перебрался в Москву, чтобы заполучить прописку, выбран не случайно. Мама действительно возила меня четырехлетнего в Сочи на съемки фильма "Автомобиль, скрипка, собака Клякса". Я мало, что помню из раннего детства, но эта поездка, совпавшая с моим днем рождения, врезалась в память. Ролан Антонович водил меня гулять в порт, и его знакомый капитан катал нас на буксире по всей акватории. Потом были парк с аттракционами, лимонад и торт с четырьмя свечками, которыя я задувал под музыку из будущего фильма: "А можно ли с экрана войти в зрительный зал?" Эти яркие воспоминания полностью отражены в повести, но реальные отношения между Роланом и бабушкой с дедушкой были может быть еще драматичнее, чем описано в книге. История этих отношений – наглядный пример того, насколько нелепыми являются любые внутрисемейные конфликты. Бабушка, осыпавшая Ролана проклятиями, обязана ему последними месяцами жизни, а дедушка, клявшийся никогда не переступать порог его дома, умирал в этом самом доме фактически у него на руках.

Почему вообще возник этот конфликт?
Моя бабушка была очень сильным и одаренным человеком, но в силу разных обстоятельств, не сумела направить свою энергию в нужное русло и превратилась в домашнего деспота. Это не исключительный случай. Таких людей тысячи, если не миллионы, причем по всему миру. Бабушка подавляла всех – и дедушку, актера Всеволода Санаева, и маму, актрису Елену Санаеву, и меня, своего единственного внука. Она тоже мечтала когда-то стать актрисой, но судьба распорядилась иначе – война, эвакуация, смерть первого ребенка, мания преследования в последние годы Сталинской эпохи. Можно было бы покорно принять роль домашней хозяйки, но бабушка, не без оснований, считала себя эмоционально и интеллектуально выше дедушки. "Учу с Севой роль, он не может и двух слов связать, а я уже все наизусть выучила!" – часто говорила она знакомым. Дедушка терпел ее деспотизм, но терпел не от слабости характера, а от доброты к ней. Еще до моего рождения друзья предлагали ему: "Брось ее! Что ты все это терпишь? Дальше хуже будет!" Дедушка сокрушенно качал головой: "Она мне двоих детей родила. Один умер в эвакуации, дочь болеет все время. Как я ее брошу, она ведь сама себя не прокормит," – и нес этот крест с библейским терпением. Крики, проклятия и манипуляция чувством вины были главным оружием бабушки. Она любила нас, но любила с такой тиранической неистовостью, что ее любовь превращалась в оружие массового поражения. Противостоять бабушке не мог никто, и встреча с Роланом стала для мамы шансом изменить соотношение сил в свою пользу. Он единственный был сильнее бабушки, и она сразу это почувствовала. Мама вышла из под ее контроля, и она не могла этого Ролану простить. К слову, не только мама стала сильнее в этом союзе, но и сам Ролан Антонович. У меня нет ни малейших сомнений: не появись в судьбе Ролана Антоновича мамы, не было бы "Чучела", не было бы того нового витка личностного развития, когда в последние пятнадцать лет из актера и режиссера он превратился в мыслителя, философа и академика педагогических наук. О последнем мало кто знает, но за работы в области исследования психологии детства Ролан Антонович был действительно произведен в академики.

Ролан Антонович был в семье бабушки персоной "нон-грата"?
Быков был причислен к врагам семьи очень долго. О нем ходило много слухов, которые в нашем доме раздувались. "Связался черт с младенцем!" – патетически повторял дедушка, убежденный, что Ролан "испортит маму и выбросит ее вон". Бабушка в то же время твердила, что спасает меня больного, отдавая последние силы, а мама вместо того, чтобы помогать ей, "таскается" с Роланом на съемки. В детстве я действительно много болел, но не думаю, что присутствие мамы принесло бы какую-то реальную помощь. Если бы она не "таскалась" с Роланом, то моментально оказалась бы втянутой в орбиту бабушкниной тирании из которой бы уже никогда не вырвалась. Что любопытно, проклинала бабушка Ролана только за глаза. Когда он звонил, она очень мило общалась с ним по телефону, чувствуя, что он сильнее и с ним, во-первых, не забалуешь, а во-вторых реально интересно общаться. В остальное время он всегда был "проклятым кровопийцей", и доступ в наш дом был для него закрыт. Мама могла навещать меня всего пару раз в месяц, и каждая наша встреча, которую я с нетерпением ждал, заканчивалась страшной ссорой. Забрать же меня к себе мама не могла. Даже Ролан Антонович не мог повлиять на бабушку настолько, чтобы она отдала меня, хотя, прекрасно зная подробности моей несладкой жизни, постоянно твердил: "Пашу надо забрать!" Казалось бы, зачем ему такая обуза? Чужой ребенок постоянно болеет – живет у бабушки и прекрасно! Но он внушал маме: сын должен жить с матерью, а если он болеет, мы его вылечим. Но забрать меня было так же немыслимо, как отнять что-либо у Сталина, и моя несладкая жизнь продолжалась до одиннадцати лет. Я постоянно ходил в "идиотах", мне все было запрещено, а школьные уроки были для меня настоящей экзекуцией. Бабушка считала, что тетрадь должна быть без помарок, и стояла надо мной с лезвием бритвы. Бритвой она выцарапывала ошибки, которые мне случалось делать, после чего я аккуратно исправлял их под грохот ее проклятий и писал дальше. В повести есть показательный пример, как я написал "хороша дорога прИмая". "Третий год на бритвах учишься, чтоб тебе все эти бритвы в горло всадили!" – кричала бабушка, выскребая ошибочную букву "и". Я переправил ее на "е", но оказалось, что "прЕмая" дорога тоже не годится. Желая, чтобы прямая дорога мне была только в могилу, бабушка стала скрести бумагу снова, проскребла лист насквозь и заставила меня переписывать всю тетрадь заново. Хорошо еще, я недавно ее начал.

И вы безропотно все это терпели, не пытались бороться?
Что может сделать ребенок против такой мощной личности? Я жил у бабушки с четырех лет, и даже не задумывался, что может быть как-то иначе. Лишь однажды, когда мне было лет восемь, мы с мамой сбежали. Это случилось внезапно. Мама, улучив момент, когда бабушка вышла в магазин, а дед был где-то на съемках, увезла меня к себе. Тогда они жили с Роланом Антоновичем на Пятницкой. Те дни остались в памяти как дни какого-то невероятного, свалившегося на голову, счастья! Ролан Антонович в этот период работал над фильмом "Нос" и воодушевлено рассказывал маме о своих идеях. Я помню, даже стихи написал: "Грек с Садовой улицы в кинофильме "Нос" будет бить поленом по спине до слез" – видимо какой-то грек должен был, по его замыслу, кого-то ударить. Мне подарили конструктор, который я с упоением собирал, но самое главное – мне было позволенно печатать на любимой пишущей машинке Ролана. Не знаю почему, наверное сработало предчувствие своего будущего, но пишущая машинка заворожила меня с первого взгляда. Я перестукивал на ней что-то из книжек, и это занятие казалось мне самым интересным из всех возможных. К сожалению, машинка нужна была Ролану Антоновичу для работы, и он у меня ее периодически забирал. Тогда приходилось возвращаться к конструктору. Словом, это была совсем другая жизнь, так не похожая на жизнь у бабушки, где меня пичкали лекарствами, ругали за ошибки в тетради и постоянно называли идиотом. Увы, прошло меньше месяца, и бабушка точно так же забрала меня обратно, когда дома не было мамы. Сопротивляться ей было невозможно. Влияние ее на меня было настолько сильным, что сохранялось до двадцати с лишним лет.

стр. 1 из 5