Всё, что вы хотите знать о книге Павла Санаева
«Похороните меня за плинтусом»
Похороните меня за плинтусом

Интервью Павла Санаева журналу «Караван историй»

стр. 4 из 5

Начав самостоятельную жизнь, вы продолжали общаться с Роланом Антоновичем?
Конечно! Он был безумно интересный человек, и к нему тянуло не потому что "надо проведать родителя", а потому что общение с ним приносило настоящую радость. Даже когда он был измотан перипетиями создания своего Фонда, он все равно оставался Роланом Быковым и умудрялся интересно рассказывать даже о самом рутинном дне. Помню, однажды, я пришел к ним на ужин и сразу попал на мини-спектакль. Ролан Антонович показывал в лицах, как чиновники министерства культуры ставят ему палки в колеса. "Они, твою мать, хотят из меня веревки вить! Делают из меня, твою мать, носовой платок!" И дальше изобразил руками пантомиму: вытащил из себя веревки, смотал их в клубок, мгновенно нарисовал ткацкий станок, выткал платок, высоморкался в него и выбросил. "Хрен им будет носовой платок! Я к Ельцину на прием пойду!" Мне бы надо было ему сочувстствать, а я смотрел на него открыв рот от восторга.

А не рассказывал ли вам Быков о своем отце?
О-о! Это была легендарная личность. Первый раз я увидел его как раз тогда, когда в восемь лет мама забирала меня на Пятницкую. Вечером к нам в гости пришел мужик, очень грозный и властный, с трубкой в горле. Перед Антоном Михайловичем все невольно опускали голову, и даже Ролан Антнович, кажется, слегка робел. Я ту же спрятался за маму, вспомнив многочисленные жуткие рассказы об этом человеке. Что у него была своя конная банда, а потом он перешел к Буденному и до седла разрубал шашкой людей (когда они идейно разошлись, он от Буденного ушел); что в австрийском плену, попав в батраки, жил с дочерью хозяина – за это его вешали на дыбе в сарае на сутки, но он не сдался, едва выйдя из сарая, опять стал с ней жить и перетерпел еще два подвешивания, пока хозяин не плюнул и не сказал: "Живите!"; что бежал из плена, работал в ЧК и ездил разведчиком в Германию под разными фамилиями. Удивительно, что занимая всю жизнь руководящие посты и следуя правилу "Есть два мнения – одно мое, другое глупое," этот человек почти избежал репрессий. "Как тебе удалось, отец?" – недоумевал Ролан Антонович. "Сынок, як я видел, что я кому застил – я тикал" – объяснял Антон Михайлович, успевавший сменить должность всякий раз, когда на горизонте появлялись более приближенные к вождю конкуренты. Только один раз его подловили. Из Германии он вез всем соседским детям ботинки, и настучали, что Быков спекулирует обувью. Статья не была политической, ему дали небольшой срок и выпустили за хорошее поведение досрочно. Со всей скрупулезностью разведчика, Антон Михайлович собрал на стукачей полное досье, сфотографировал их дома широкоугольным объективом так, что они получились вдвое больше истинных размеров, и отправил документы куда следует. Стукачи получили хорошие политические сроки, и больше против Антона Михайловича никто не выступал. И вот, представьте, в нашем доме появляется человек такой силы и мощи. Конечно, я решил его испытать! Привязал ему нитку к подтяжке, отошел за дверь, опасаясь получить подзатыльник, и стал ее дергать. Самое удивительное, что он рассмеялся. Вообще же, Антон Михайлович жил во Львове и редко навещал Ролана Антоновича и свою бывшую жену Ольгу Матвеевну, мать Ролана и его брата Геры. Они были в разводе много лет, но продолжали общаться, хотя она и называла его "ужас мира, зло природы". И было за что! Он был настолько страстен и влюбчив, что умудрился при Ольге Матвеевне завести по второму паспорту вторую законную жену. Жены жили в разных городах, и Антон Михайлович, особо не задумываясь, дарил им одинаковые платья и украшения. На том и попался! Однажды вторая жена приехала в Москву, и встретила женщину, одетую как близняшка. "Вы кто?" "Я – жена такого-то." "Постойте, это я – жена такого-то!" "Да вы что, вот мой паспорт!" "Ну вот, извольте взглянуть на мой!" Скандал получился страшный. Антон Михайлович получил в оба паспорта по разводу, а так как двоеженство каралось тогда как суровое преступление, вынужден был в очередной раз менять город проживания и место работы. Разумеется новая работа тоже была связана с руководящей должностью! Он был прекрасным руководителем, независимо от профиля работы: будь то общепит, склад, кинотеатр, химлес или каракулеводческий совхоз. На этот раз ему, кажется, пришлось руководить пляжной фотографией где-то на юге. Про это я слышал историю. Идет он как-то с инспекцией по пляжу. Сидит без дела на песочке фотограф. Антон Михайлович спрашивает: "Шо нэ робишь?" "Да море не играэ". На второй день та же картина. "Шо нэ робишь?" "Да солнце нэ светитэ". Он пишет приказ: "Докуда море нэ будить играэ и солнце нэ будить светитэ, никому ничого не платитэ". На следующий день идет по пляжу – и море играет как надо, и солнце светит, фотограф щелкает как заведенный.

Откуда такое странное имя Ролан и правда ли, что в его паспорте много путаницы?
Ролану дали имя в честь французского писателя Ромена Ролана, думая, что Ролан это имя. А в паспорте у него неверно указаны дата рождения и имя отчество. Родился он в октябре, но в метрике было написано по-украински "жовтень", и в милиции, где выдавали паспорт, решили, что если "жовтенева революция" празднуется в ноябре, то "жовтень" – это ноябрь. И записали 12 ноября. А еще умудрились исказить имя и отчество. Так что по паспорту он Роланд Анатольевич. Его старшего брата тоже зовут необычно - Героним Антонович. Героним – очень хороший врач, написал множество научных трудов и долгое время занимался в ожоговом центре комплексными поражениями человека при ядерном взрыве. Сейчас он живет в Германии. В чем-то они были очень похожи. Глазами, мимикой. У Геры есть единственный сын Илья, который живет в Америке. Когда я учился там, мы очень подружились и, глядя на него, я поражался, насколько в нем тоже проглядывает Быковская порода. Илья единственный, кто может эту породу продолжить, и надеюсь, он это сделает. Было бы фантастикой, если бы у него родился сын, и он назвал бы его Роланом. Думаю, Ролан Ильич Быков стал бы личностью незаурядной!

Перенял ли Ролан Антонович черты характера своего отца, или он всегда был мудрым вожаком и философом?
Философом он был не всегда, но артистом почти с рождения. Его мама вспоминала, что когда сына везли из роддома, звучал оркестр и маршировали красноармейцы. "Это в честь него, - рассказывала она всем, - значит, будет знаменитым". До двух лет Ролан не разговаривал. Просто молчал. Одна не очень умная знакомая даже предположила: "Может, он у вас идиот?" Но зато когда он заговорил, его невозможно было остановить - строчил как пулемет, заглатывая окончания. Его ставили на стул и он с упоением читал стихи. В зацепинской коммуналке, где они жили, было сорок три комнаты при двух туалетах, на одном из которых висела француская табличка "Pour Dames". Так вот, в каждой из комнат ждали "Артиста" (так прозвали маленького Ролку) с его репертуаром. При этом, детство Артиста было очень хулиганским. Начнем с того, что он постоянно носил в кармане гирьку от настенных часов на веревочке. Если кто-то приставал, гирька немедленно пускалась в ход, и обидчик получал по голове так, что мало не казалось! В Зацепинском районе все ходили биться друг на друга дворами, и в дворовой ватаге Ролану отводилась должность "малышки". На эту роль выбирался самый маленький мальчик, который подходил к старшим ребятам из другого двора и "выеживался", создавая повод для драки: "А чего вы тут делаете? А ну пошли вон отсюда!" Разумеется, "малышке" заслуженно давали по шее, после чего обидчиков окружала ватага. "Ах вы маленьких обижаете!" И начиналась драка. Любымых развлечений у Ролана и его лучшего дворового друга было два. Первое называлось "наперегонки в темную". Ребята наизусть знали все перекрытия на темном чердаке дома: где пригнуться, где перескочить. Они приводили туда каких нибудь недотеп и заключали с ними пари: "Спорим, не догоните!" А потом бросались по чердаку вперед, ловко лавируя между перекрытиями. За их спиной только и слышались глухие удары лбов об деревянные конструкции: Бум! Бам! Буц! Потом это раскусили и им всыпали. А еще во дворе стояла старая оранжерея со стеклянной крышей. Стекло было уложено на решетку, и они с приятелем научились ходить по ней, ставя на ребро ноги, обутые в сандалии с широким рантом. Создавалась полная иллюзия, что они ходят прямо по стеклу. "Смотри, - сказали хитрецы парнишке, который, открыв рот, смотрел, как они ходят по стеклянной крыше, - слабо пройтись?" Парнишка, разумеется, сказал "не слабо!" и в следующую секунду под звон стекла ухнулся вниз. Зимой самым любимым развлечением ребят с Зацепы было прокатиться на коньках, прицепившись к грузовику. Цеплялись крюком сзади и летели так, что ветер свистел. Однажды грузовик, к которому прицепился Ролан, резко повернул, и маленький головастый мальчик с крюком в руках как из пращи полетел головой в молочный магазин. Ему очень повезло, что в этот момент из магазина выходила полная женщина с авоськами. Ролан как ракета врезался ей в живот, она с воплями уселась у двери в луже молока, но верного сотрясения мозга Ролану удалось избежать. Не избежал он его в другой раз, когда проезжая на велосипеде решил сорвать шапочку с идущей по тротуару девочки. Ему показалось, что это очень забавная шутка. Он обернулся и весело помахал девочке ее шапочкой. А когда, довольный, посмотрел вперед, оказалось, что летит прямо на грузовик. Водитель успел затормозить. Ролан не убился, но разбил головой фару и был здорово избит водителем, который мог получить из-за него тюремный срок. Кстати, я в детстве с девочек шапочки не стаскивал, но зато мы с приятелем стреляли в них проволочными пульками из рогаток. Причем, в достаточно взрослых барышень. Мы называли это "форс сбивать". Молодые дамы в обтягивающих брючках не обращали на нас, двенадцатилетних пацанов, никакого внимания, и нам хотелось "сбить с них форс". Хлестко ударяя по обтягивающим брючкам, проволочные пульки сбивали форс очень здорово, но закончилась эта забава полным сбиванием форса с меня. Одна наша "жертва" пожаловалась мужу, он умудрился отловить меня с рогаткой на улице и привел за ухо домой. Я собирал самолетики и больше всего боялся, что мама в наказание выбросит всю мою эскадрилью. "Скажите маме, пусть делает со мной что угодно, только не выбрасывает само-о-ле-еты..." – ныл я всю дорогу, путаясь в соплях и слезах. К чести того мужчины, он действительно об этом попросил, а я в свою очередь завязал со "сбиванием форса".

стр. 4 из 5